МВД с приветом от Большого Брата

21 ноября представитель пресс-службы главного управления на транспорте МВД Елена Коломейцева заявила, что за «лидерами неформальных объединений и другими экстремистски настроенными лицами» ведется слежка.

Заявление было опубликовано на сайте Грани.ру со ссылкой на Интерфакс. Судя по контексту публикации, слежка осуществляется в связи с подготовкой к выборам.

Что и как сказано

Пассаж о слежке:

На постоянной основе проводится мониторинг передвижения лидеров неформальных объединений и других экстремистски настроенных лиц.

Дополнения к заявлению были представлены в интервью Коломейцевой сайту Слон.ру. В частности, она говорила не только об оперативно-розыскных, но и об оперативно-профилактических мероприятиях, а также призвала употреблять слово «мониторинг», а не «слежка», так как «никто не ходит за этими людьми и слежки не осуществляет».

Каким образом ведется «мониторинг», Коломейцева отвечала путано, так и не объяснив, в отношении каких именно «неформалов» и как именно «мониторинг» осуществляется.

О ком и кому сказано

На фоне отсутствия однозначности в различении экстремистской и оппозиционной деятельности в законодательстве и в правоприменительной практике (см., например, материалы об этом на Демагогии.ру) высказывание Коломейцевой можно понять расширительно – как относящееся не только к лицам, занимающимся экстремистской деятельностью или подозреваемым в этом, но и к оппозиционно настроенным гражданам, включая даже «мыслепреступников» (по Джорджу Оруэллу).

Возможно, такое послание публике было сознательно заложено в заявлении. Возможно, что так произошло в силу некомпетентности Коломейцевой или ее начальства (глава управления – Дмитрий Шаробаров), дававшего установку на данное заявление. В обоих случаях результатом стало напоминание неопределенному кругу оппозиционно настроенных и сочувствующих оппозиции граждан, а также обществу в целом о существовании всевидящего, опять же оруэлловского, Большого Брата.

То есть главное управления МВД на транспорте выступило с заявлением, содержащим элементы запугивания по политическим мотивам по отношению к гражданам.

Как это сделано

Заявление построено на игре понятиями «оперативно-розыскные» и «профилактические» мероприятия в связи с экстремистской деятельностью. В Инструкции о деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений (п. 19.13.) говорится, что эти органы 

проводят оперативно-розыскные и профилактические мероприятия по предупреждению преступлений террористического характера и экстремистской направленности на объектах оперативного обслуживания органов внутренних дел на транспорте.

И в интервью Слону.ру тоже речь идет и об оперативно-розыскных, и об оперативно-профилактических мероприятиях.

Следить за людьми, насколько я понимаю, у нас можно только на основании Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», который, в частности, предусматривает (ст. 7), что для проведения оперативно-розыскных мероприятий необходимо наличие либо возбужденного уголовного дела (ч. 1), либо «ставших известными органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, сведений о»:

1. признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела;
2. событиях или действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации.

Можно предположить, что под «лидерами неформальных объединений и другими экстремистски настроенными лицами» подразумеваются только некие злоумышленники, соответствующие указанным пунктам Закона. Правда, почему бы тогда в заявлении так и не сказать? Вот, мол, есть уголовные дела или сведения о «признаках» и «событиях».

Но что такое «экстремистски настроенные лица»? Если речь идет о том, что они настроены на совершение определенных экстремистских действий в том смысле, что есть веские основания подозревать этих лиц в соответствии с Законом «О противодействии экстремизму» в причастности к «организации и подготовке указанных (экстремистских. – С.Р.) деяний, а также подстрекательству к их осуществлению» (ст. 1 ч. 2), то, опять же, почему прямо об этом не сказать?

Нет, публике предлагается самой гадать, что это за «экстремистски настроенные лица». Возможно, это исключительно те лица, за которыми по Закону (плохому или хорошему, справедливому или нет – другой вопрос) можно установить слежку.

Но, возможно, что имеется в виду более широкий круг лиц, включая, как уже было сказано, оппозиционеров и даже подозреваемых в «мыслепреступлениях». Однако оперативно-разыскную деятельность в отношении данных категорий лиц как таковых по закону вести нельзя. Значит, слежка за ними незаконна.

Невозможно вести такую слежку и в рамках профилактических мероприятий. Хотя специального закона о них не существует, в тех законах, где профилактика поминается, ни о каком «мониторинге» ничего не говорится.

Так, ст. 5 Закона «О противодействии экстремизму» называется «Профилактика экстремистской деятельности», и она не предусматривает слежки. Но еще важнее, что этот Закон, как уже было сказано, не содержит определения «экстремистски настроенных лиц», которое использовала Коломейцева. То есть МВД по этому закону не имеют права заниматься тем, чем занимаются – «мониторингом передвижения... экстремистски настроенных лиц». Причем не имеют права дважды: «мониторинг» не включен в статью о профилактике, а «экстремистски настроенные лица» профилактике не подлежат, поскольку такая категория лиц в законе отсутствует.

Закон «О полиции», правда, предполагает, что (ст. 12. ч. 1 п. 4) в обязанности полиции входит выявление «лиц, имеющих намерение совершить преступление» и проведение с ними «индивидуальной профилактической работы». Но, во-первых, в этом Законе также никакие «экстремистски настроенные лица» не фигурируют, а, во-вторых, в указанном пункте говорится только о «профилактической работе». Для того, чтобы следить за ними, нужно действовать в рамках Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (что возвращает нас к вопросу о законности слежки непонятно за кем и на каком основании).

Таким образом

В рассмотренном случае орган МВД считают необходимым информировать граждан о ведущейся им работе по противодействию экстремизму, следуя, видимо, принципу гласности, заложенному в соответствующем Законе (ст. 2). Однако намеренно или ненамеренно в ведомственной информации допускается двусмысленность в использовании понятий «экстремизм», «оперативно-розыскная деятельность», «оперативно-профилактические мероприятия». В результате публика вводится в заблуждение.

В самом деле, поскольку в заявлении речь идет о слежке («мониторинге»), постольку без пояснения, что она производится в рамках оперативно-розыскной работы, ее масштаб и направленность предстают в искаженном виде. Кроме того, определенно, хотя и непрямо, публике сообщается о допустимости ведения слежки в рамках оперативно-профилактического мероприятия, хотя законных оснований для этого не существует (по крайней мере, в заявлении они не приводятся, а мне найти их не удалось).

Нужно еще добавить, что, отрицая факт слежки, представитель МВД, прибегла к банальной подмене понятий, признав слежкой только процесс физического следования за объектом наблюдения и предложив не считать таковой наблюдение за определенными лицами на объектах транспорта. Кстати, вопрос в интервью о том, не занимаются ли слежкой также территориальные органы МВД, остался, по сути, без ответа, а соответствующее управление МВД никак заявление своих коллег, работающих на транспорте, не прокомментировало...